Из небытия - Анастасия Шадрина
Ирис взревела яростным криком и рванула вперёд. Её удары обрушивались один за другим, разрывая воздух. Каждый выпад сотрясал зал. Каэрнос парировал удары с неестественной лёгкостью: то отводил их в сторону, то схватывал ладонями и гасил. Вокруг них поднимался столб пыли, камни трещали и отрывались от пола. В воздухе плясали искры. Демон собрал энергию в ладони, и из неё рванул огромный красный снаряд, переливающийся чёрными молниями. Воздух завыл, а свет исказился. Ирис, стиснув зубы, подняла руки крестом. Сила, собранная в ней, вспыхнула щитом, и она отразила снаряд вверх. Красный поток ударил в потолок, и тот разлетелся, осыпав их каменным дождём.
Они кружили в яростном танце битвы. Каждый удар отзывался гулом, каждый блок сопровождался взрывом энергии. Свет и тьма сплетались, сталкивались и разлетались волнами, от которых рушились стены. Каэрнос вскинул голову и впервые показал напряжение: с его лба скатились капли пота. Тело ребёнка дрожало, мышцы мальчика натужно работали, дыхание стало хриплым.
– Проклятье… – пробормотал он.
Ирис, вся в пыли, с окровавленной губой, перевела дыхание. Её грудь вздымалась, а в глазах горела сила. Стиснув зубы, она собрала всё, что у неё оставалось, и выстрелила этой мощью прямо в демона. Каэрнос поднял руку, и поток ушёл вверх, но ударная волна была такой интенсивной, что он не смог удержался. Маленькое тело отшвырнуло в сторону, он ударился о плиты и с глухим стоном скатился к основанию гранитного стола. В тот же миг луч Ирис прорвал крышу храма, разрываясь в пасмурном небе. Сверху хлынул ослепительный свет, его сопроводил оглушительный раскат грома. Потолок задрожал и стал осыпаться. Сквозь брешь начали падать крупные капли дождя, очищая воздух от пыли.
– Ты достойный соперник, – выдохнул Каэрнос, признавая её силу.
Ирис, спотыкаясь, шагнула к демону и склонилась над ним. Она вцепилась обеими руками в его шею, прижимая к земле. Пальцы дрожали, а на кончиках пробегали всполохи молний, готовые обрушиться и превратить его в прах. Взгляд метнулся к лицу сына. Маленькие ручки Шеймуса дрогнули, и одна из них коснулась щеки Ирис.
Голос, тонкий, едва слышный, пробился сквозь пересохшие губы:
– Мамочка… пожалуйста… не убивай меня…
Сердце Ирис пропустило удар. Всё внутри неё оборвалось. Подступившие слёзы размывали ярость и пламя ненависти. Она всмотрелась в зелёные глаза сына. В памяти пронеслись светлые картины: его звонкий смех, тепло маленьких ладоней, первые слова, их семейные вечера. Всё, что уже никогда не вернётся. Всё, что демон уже отнял. Их семья разрушена навсегда.
Её руки задрожали, хватка ослабла. И в этот миг Каэрнос воспользовался её слабостью. Тонкая детская ручка метнулась вперёд и с неестественной силой вошла в её грудь. Плоть разорвалась, воздух прорезал влажный хруст рёбер. Ирис охватила оглушающая боль. Она сдавленно вскрикнула и захрипела, когда крохотные пальцы сомкнулись на её сердце. Каэрнос с наслаждением тут же вырвал его наружу. Сердце ещё пульсировало у него в руках, с каждой секундой слабея. Из зияющей дыры в груди Ирис хлынула горячая кровь. Она судорожно вдохнула, из уголков рта хлынула алая пена.
Хриплый, едва слышный голос сорвался с её губ:
– Я убью тебя… клянусь… убью…
– Поздно… Ты уже мертва, – торжествующе произнес демон.
Но слова, полные злорадства, не совпадали с тем, что происходило с лицом мальчика. Его маленькие плечи дрогнули, нижняя губа предательски задрожала, и внезапно из глаз хлынули горячие слёзы, тяжёлые и отчаянные, вырывающиеся сквозь чужую волю. Его пальцы сомкнулись. Сердце хрустнуло, разрываясь, и тёплая кровь брызнула на лицо Шеймуса, стекая по щекам.
Ирис дёрнулась и повалилась на мокрый пол. Рот её жадно хватал воздух, но лёгкие больше не слушались, лишь хрипели и наполнялись кровью. В глазах поплыли белые круги. Она пыталась произнести имя сына, но язык онемел. Последняя искра боли и материнской любви сжала её грудь, прежде чем тьма окутала окончательно. Силы полностью покинули её, и вместе с последним вздохом во мрак обрушилось всё то, ради чего она жила и боролась.
***
Ирис вынырнула из вязкой пучины воспоминаний, судорожно хватаясь обеими руками за грудь. Её пальцы впились в кожу, ногти оставили болезненные следы. Боль от потери, от бессилия, от того, что она не уберегла самое дорогое, накатила лавиной. Ирис схватилась за голову, пальцы спутали пряди волос, тянули их, словно эта физическая боль могла перекрыть ту, что рвала её изнутри. Колени подкосились, и она рухнула на пол, качаясь взад и вперёд. Из её горла вырвался сдавленный крик. Слёзы хлынули неудержимым потоком, застилая глаза. Она не могла остановиться, рыдания сотрясали её хрупкое тело, каждое движение отдавалось болью в груди, напоминая о том, чего уже нет. Состояние её было на грани безумия.
Хестер сидел, съёжившись в дальнем углу. Он старался не двигаться и громко не дышать, лишь бы не привлечь к себе внимание, словно любое лишнее движение могло стать для него смертным приговором. Страх сковал его настолько, что он боялся даже поднять глаза, лишь бы не встретиться с её взглядом. Вдруг его уши уловили звук приближающихся шагов. Хестер резко поднял голову, в его глазах вспыхнула надежда на спасение.
В проёме появилась высокая фигура Эйдана. Его силуэт, обрамлённый дрожащим светом факелов, на мгновение показался нереальным. Некромант остолбенел, когда увидел, что происходит. Лицо Ирис было в ссадинах и крови. Но страшнее всего было не это. Её фигура словно колебалась. Тело не могло удержать в себе то, что рвалось наружу. В её облике проскальзывал силуэт девушки с тёмными волосами. Лица накладывались друг на друга, сменялись и искажались. Эйдан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, что в ней борются две силы: человеческая, ещё живая, и нечто чуждое. Это раздвоение было не только видимым, оно ощущалось и в самом пространстве.
Хестер, едва завидев Эйдана, сорвался с места и бросился к нему в ноги. Его руки вцепились в край плаща, голос дрожал, захлёбываясь от паники:
– Хвала Смотрящему, что вы здесь, милорд! Генриетта обезумела! Убила моего брата и…
Он не успел договорить. Эйдан, и без того с трудом сдерживающий гнев, выдернул из-за пояса кинжал и ударил эфесом прямо по зубам Хестера. Звонкий хруст ударил в уши. Мужчина с воплем свалился на спину, кровь тут же залила его губы. Сплюнув тёмный сгусток, Хестер зашипел, ощутив пустоту на месте двух передних зубов.
– Ублюдок! – сорвалось с губ герцога.
Эйдан резко шагнул к нему, схватил за грудки и рывком поднял. Его глаза полыхнули яростным огнём, голос прозвучал низко и угрожающе:
– Закрой свою пасть! Ещё слово, и ты труп, – он с силой оттолкнул его в сторону. – Только дай мне повод, – бросил Эйдан ледяным тоном, не удостоив его больше взглядом.
В этот момент Ирис стиснула челюсть, её рука дрогнула в воздухе, направившись прямо на него, готовая нанести удар. В пространстве зазвенела сдерживаемая энергия. Эйдан медленно поднял руки, не делая резких движений, и шагнул вперёд.
– Ирис, это я, – тихо произнёс он. – Тебе больше ничего не угрожает.
Девушка замерла. Взгляд, до того искажённый безумием, задержался на нём, словно она пыталась вспомнить знакомые черты. Он осторожно присел рядом и достал из внутреннего кармана её кольцо.
– Кажется, я понял, что сможет тебе помочь, – мягко произнёс он. – Позволь мне…
Он аккуратно взял её ладонь и надел кольцо на указательный палец. Рубин вспыхнул: ярко, будто ожил, наполняя пространство тёплым алым сиянием. По телу Ирис тут же пробежали мурашки. В груди стало легче, дыхание постепенно выровнялось. В голове стихли голоса, тени отступили. Её взгляд постепенно прояснился, а чужое лицо исчезло. Пальцы, ещё недавно сведённые судорогой, расслабились в его руках. Горячая слеза скатилась и блеснула в сиянии камня.
– Эйдан… – выдохнула Ирис, холодные пальцы дрожащим движением коснулись его тёплой щеки. –
